Моя скромница Джейн  - Джоди Мидоуз

– Ни к чему не прикасайся! – не повышая голоса, приказал Блэквуд Брану.

– Конечно же нет, сэр, я только… – Видимо, помощник испытывал такой стыд, что не смог закончить фразу. – Конечно же нет, сэр.

Герцог с Александром подошли к ряду полок, пока что пустых. Блэквуд аккуратно выложил карманные часы на черную бархатную подушечку. Из-за необходимости держать у глаз проклятый лорнет у Шарлотты уже дрожала от напряжения рука, но опускать оптический прибор она не стала. Девушка задержала дыхание и старалась даже не моргать – нельзя же упустить ничего из этого таинственного ритуала.

Сначала ничего не происходило.

Потом тоже.

Да и дальше – в том же духе.

– Это все? – уточнила Шарлотта. – Вы складываете их тут?

– Это место называется Коллекционным залом, – пояснил герцог. – В нем мы храним все объекты, какие попадают к нам руки.

Девушка почувствовала, что мрачнеет.

– Значит, вы ловите призраков и просто оставляете их на вечность в этом зале.

Мистер Блэквуд поежился.

– Все не так просто.

– Но это значит, что, в сущности, вы их никуда не «переселяете». Просто складируете!

– И этим оказываем большую услугу людям, которым эти привидения доставляют неудобства.

– Но привидения тоже люди. – Шарлотта хмурилась все сильнее. – Видимо, Джейн не зря беспокоилась за них. Нельзя лишать людей свободы, живых или мертвых.

– Другого выхода нет, – возразил Александр, и в то же самое время герцог произнес:

– Есть и другой выход.

– Как это? – Блэквуд явно смутился.

– Тут есть одна комната. Я вам ее никогда не показывал, – продолжил Веллингтон. – Пойдемте.

До очередной двери идти оказалось недолго. Герцог достал связку ключей и отпер ее. Внутри обнаружилось обширное помещение с большим количеством канделябров и красных бархатных портьер. В центре стояло нечто, напоминавшее алтарь. Шарлотту сразу же охватило странное тревожное чувство, от которого буквально сводило скулы.

– Раньше этот зал был известен как Переходный кабинет, – сообщил Веллингтон. – Много лет назад, когда Общество находилось в зените своей славы, мы приносили отловленных призраков сюда, произносили над ними несколько слов из Книги Мертвых[26] и тем самым принуждали их отправиться в потусторонний мир, откуда нет возврата в наш. Таким образом, призраки обретали мир и упокоение. А наша задача оказывалась выполненной до конца.

– Почему же вы перестали это делать? – допытывалась Шарлотта.

Герцог опять заулыбался, что показалось ей весьма странным.

– Для этого обряда необходим Маяк. Только в его устах действенны слова Книги. Только он может помочь заблудшему духу перейти в мир иной.

– Маяк, значит, – прошептал Блэквуд. – Но почему я об этом никогда ничего не слышал?

– С тех пор как я взял вас под свое крыло, Маяка в Обществе ни разу не появлялось, – пожал плечами Веллингтон. – Поэтому что толку было вам рассказывать? Но вот теперь, когда такая перспектива перед нами открылась…

– А что вы там такое говорили о книге? – перебила Шарлотта. – Что за «Книга мертвых»? Египетская, что ли? Можно на нее взглянуть?

– Теперь вы понимаете, как важно нам заполучить мисс Эйр. – Герцог, не обращая ни малейшего внимания на девушку, по-прежнему обращался к Александру. – Если она и вправду Маяк, то сможет подарить всем этим бедным, несчастным душам свободу.

Блэквуд энергично закивал.

– Если объяснить ей все это, она, конечно, не откажется. Ей нравятся привидения, мисс Эйр с радостью станет им помогать. Она приедет.

– Нет, Джейн не покинет Торнфилд, – спокойно возразила Шарлотта.

– Но…

Теперь уж ничего не поделаешь. Придется признаться.

– Джейн не покинет Тронфилд потому… – девушка сделала глубокий вдох, – потому что она влюблена.

– Влюблена? – хором повторили Веллингтон, Бран и Александр.

– В кого? – уточнил Блэквуд.

Шарлотта закусила губу.

– В мистера Рочестера.

– В Рочестера? – недоуменно переспросил Александр. – Но ведь он…

– Старше ее. Намного старше. Это правда. Но сердцу не прикажешь.

Не стоит ей обсуждать с посторонними чувства Джейн к Рочестеру. Это некрасиво. И даже неприлично. Но все же надо, чтобы они поняли: Джейн Эйр никогда не уедет из поместья.

– И вы полагаете, ее симпатия взаимна? – спросил герцог.

– Мистер Рочестер говорил с ней… Он сказал ей много приятного, так что мне кажется, да.

– Интересно. – Веллингтон не переставал улыбаться, и в улыбке его было что-то леденящее душу. Что-то, от чего у Шарлотты вставали дыбом волоски на затылке. Внезапно она ясно ощутила: этот человек совсем не таков, каким кажется. – Что ж, из этого тоже можно извлечь кое-какую пользу, – сказал он как бы сам себе.

– Как же это? Какую пользу? – растерянно переспросил Блэквуд.

– Так уж случилось, что я знаком с этим мистером Рочестером, – пояснил герцог. – Более того, в свое время я оказал ему большую услугу, и он в некотором роде у меня в долгу. Вероятно, я смогу убедить его повлиять на мисс Эйр в нужном нам ключе. Да. Надо же, какое счастливое стечение обстоятельств. Напишу ему немедленно.

Шарлотта сквозь лорнет вгляделась в лицо Александра. Он был бледен, губы плотно сжаты. Девушка ожидала, что он сейчас поделится с шефом своими подозрениями насчет письма и возможной роли Рочестера в убийстве его отца. Но Блэквуд молчал.

– Что ж, если на сегодня у вас ко мне все, надо торопиться. Предстоит еще многое сделать, – заметил герцог.

– Я бы хотел поговорить с вами, – настойчиво произнес Александр. – Наедине.

– Хорошо. Вернемся ко мне в кабинет. У меня, кстати, есть для вас кое-какая работа. – Затем Веллингтон коротко кивнул Брану с Шарлоттой. – А с вами я вынужден попрощаться.

– Но… – судорожно вздохнул ассистент, – сэр, что насчет моей сестры и ее желания вступить в Общество?

Герцог только отмахнулся.

– Полно народа желает вступить в Общество, не так ли? Пусть она как-то докажет мне, что способна на то, на что остальные не способны, и тогда я, возможно, рассмотрю ее кандидатуру. Всего хорошего. – Веллингтон бодро зашагал обратно к основному коридору, но там вдруг остановился. – Ах, да, у вас ведь есть еще одна заполненная ловушка, верно? С этим директором школы, мистером Броклхерстом, так, кажется, его звали? Надо оставить его в Коллекционном зале, пока мы здесь.